Власть когтя

Люди собрались в дальнем тоннеле ещё до рассвета — хотя здесь, под землёй, рассвет существует только как понятие, привезённое с поверхности и давно утратившее смысл. Свет биолюминесцентных грибов падал на усталые лица холодным синеватым свечением, которое делало всех немного похожими на тени самих себя. Никто не говорил лишнего. Никто не плакал — слёзы остались там, где принималось это решение, несколько дней назад. Сейчас осталось только ожидание, тягучее и тяжёлое, как воздух в глубоких тоннелях.

Где-то в темноте капала вода. Кто-то тихо кашлял. Кто-то перебирал пальцами край одежды — снова и снова, не замечая этого. Все стояли прямо, но в этой прямоте не было гордости — только усилие.

Эйден шёл вдоль ряда медленно, останавливаясь у каждого. Кому-то клал руку на плечо и задерживал её там чуть дольше, чем нужно для простого жеста. Кому-то говорил несколько слов тихо — так тихо, что соседи не слышали. Кому-то просто кивал, и в этом кивке было столько всего, что слова были бы лишними. Он не просил прощения. Не объяснял в сотый раз, почему именно так, почему именно вы, почему именно сейчас. Просто смотрел каждому в глаза — долго, не отводя взгляда — и шёл дальше. Нёс это вместе с ними, молча.

— Держитесь вместе, пока можете, — сказал он в конце, остановившись посередине тоннеля. Голос не дрожал, но что-то в нём было такое, что заставляло слушать внимательно. — Делайте что говорят. Не привлекайте лишнего внимания. И помните: вы делаете это не для них. Вы делаете это для тех, кто остался.

Никто не ответил. Не потому что не хотел — просто нечего было сказать.

Фелид Никс ждал у развилки тоннелей — юркий, полосатый, с бегающими глазами и потрёпанным свитком в лапах. Пересчитал всех быстрым взглядом, сделал пометку, повёл носом.

— За мной. Не отставать. Не разговаривать.

Тоннели, по которым он вёл, становились шире и выше — здесь уже чувствовалось присутствие тех, кто жил в достатке. Стены были сглажены и кое-где украшены резьбой. Кристаллы светили ярче. Воздух пах иначе — чужим мехом и чем-то смолистым, незнакомым.

Зал оказался неожиданно большим — с высокими сводами, уходящими в темноту, и рядами уступов вдоль стен, на которых расположились Каттари и Фелиды. Кто-то молча наблюдал, кто-то переговаривался вполголоса, кто-то лениво водил взглядом по людям у входа — так, как смотрят на то, что ещё предстоит оценить. Людей это не замечали как личностей. Их замечали как присутствие.

Люди выходили по одному на середину зала. Называли имя. Говорили коротко — что умеют, что знают, чем могут быть полезны. Взгляды сверху оценивали, взвешивали, решали. Иногда кто-то задавал короткий вопрос. Иногда просто молчали — и это молчание было ответом само по себе.

Очередь доходит до тебя. Никс делает короткий жест лапой — выходи. Десятки глаз поворачиваются в твою сторону.

— Имя. Что умеешь. Быстро.