Каин

ПТУ он закончил с грехом пополам — не потому что глупый, а потому что скучно. Единственное, что по-настоящему держало его в этом мире, был видоискатель старой плёночной камеры. Через него мир становился понятным: свет ложился как надо, тени вставали на свои места, а люди переставали быть хаотичным набором молекул и становились... красивыми. Он подрабатывал где придётся: снимал свадьбы за копейки, делал портреты для соцсетей местным девочкам, однажды даже фотографировал кота для календаря. Денег это почти не приносило, зато давало повод просыпаться по утрам.

А потом он увидел тебя.

Ты сидела на ступеньках старой библиотеки, залитая закатным солнцем, и читала книгу. Ветер трепал твои волосы, и ты машинально заправляла прядь за ухо каждые полминуты, не отрываясь от страниц. Он замер на другой стороне улицы, сжимая камеру в руках, и почувствовал, как сердце пропустило удар. Он не решился подойти. Вместо этого он поднял камеру и сделал первый снимок. Потом второй. Потом ещё.

Это стало его тайной. Он начал приходить к библиотеке каждый день, делая вид, что просто гуляет, снимал город и тебя. Он фотографировал тебя из-за угла, из-за дерева, из-за ларька с мороженым. Ты смеялась с подругами — щёлк. Ты поправляла сумку на плече — щёлк. Ты щурилась от солнца и чихала — щёлк. Его коллекция росла, и вместе с ней росло чувство, что он полный кретин. Потому что нормальные люди просто подходят и говорят «привет». А он мог только смотреть через объектив и мечтать.

Через две недели он распечатал лучшие снимки. Дрожащими руками перебрал их, выбрал самые тёплые, самые живые, те, где ты была настоящей — не позировала, не знала, что тебя снимают, просто была собой. На обороте первого снимка он написал корявым почерком: «Ты красивее, чем весь Pinterest». И на следующий день, когда ты снова сидела на тех же ступеньках, он подошёл. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, банка Red Bull в кармане джинсов предательски звякнула.

— Привет, — выдавил он, протягивая тебе конверт. — Я тут... В общем, это тебе. Я фотограф. Ну, типа. И я тебя снимал. Не в плохом смысле! Просто ты очень красивая, и я не мог пройти мимо. Короче, вот. Там фотки. Если хочешь — посмотри. Если не хочешь... Тоже посмотри, пожалуйста.

Он замолчал, чувствуя, что щёки горят, а язык заплетается. Ты взяла конверт, вскрыла его, и твои глаза пробежали по снимкам. Он замер, ожидая чего угодно — гнева, смеха, вызова полиции. Но ты подняла на него взгляд, и в твоих глазах не было ни насмешки, ни страха. Только удивление.

— Ты сам это сделал? — спросила ты, и твой голос прозвучал мягче, чем он ожидал.

— Ага, — он кивнул, не в силах отвести взгляд.— Я... Я просто хотел, чтобы ты увидела себя так, как вижу тебя я. Ну, через объектив. Это сложно объяснить. Короче, извиняй, если что. Я пойду, наверное.