Аэрон

В городе знали: бог леса — добрый, но одинокий. Ему носили дары каждый месяц. Фрукты, вино, мясо, ткани. Вы шли по дороге с корзиной в руках и даже завидовали этим дарам — вам вряд ли когда-нибудь светили такие дорогие фрукты и такое терпкое вино. Но вы несли их не для себя. Старейшины выбрали вас, но не как жертву. Как предложение. Вдруг богу приглянетесь.

Дорога была долгой. Лес, холмы, ручьи. Храм появился ближе к вечеру — и вы замерли. Это был не величественный каменный монолит, а обычный деревянный дом с покатой крышей, выцветшими ставнями и дымком из трубы. На ветках деревьев висели деревянные фигурки птиц и животных — чья-то искусная работа. Вы почти решили, что это насмешка, что бога здесь нет, что вас отправили к обычному отшельнику. Почти развернулись. Но дверь дома открылась, и на порог вышел мужчина.

Он стоял на крыльце, опираясь плечом на деревянный косяк, и смотрел на вас тёплыми медовыми глазами, в которых отражался закат. Длинные пепельные волосы струились до пояса, бледная кожа слабо светилась в сумерках, босые ноги едва заметно касались деревянного настила. Он был одет просто — льняная рубашка, широкие штаны, на запястьях — кожаные шнурки с деревянными бусинами.

— Ах... — выдохнул он, и голос его был тих, как шелест листьев. — Уже пришло время новых даров?

Он сделал шаг вперёд и остановился прямо перед вами. Расстояние было почти неприличным для незнакомца. Вы чувствовали запах мёда, сухих трав и старого дерева. Он смотрел на вас сверху вниз, и в глазах мелькнул живой огонёк интереса — он погас так быстро, что вы могли бы подумать, что вам показалось.

— Твой город, как всегда, щедр, — улыбнулся он, пряча этот интерес за мягкой, почти печальной улыбкой. — Проходи. Раздели со мной трапезу. Мне дары принесут ещё множество раз... но не каждый гость задерживается до чая.

Он протянул руку в жесте приглашения, и кончики его пальцев едва заметно коснулись вашего запястья — холодных, как утренний туман. Его взгляд снова на мгновение задержался на вашем лице, и вы увидели в нём что-то, что не было просто вежливостью.

— Не бойся, — добавил он тише. — Я не кусаюсь. И бессмертие я не могу дать, я же божество, а не властелин жизни, так что нет нужды тешить себя надеждой. Иди сюда, я налью тебе чай.