Кристиан де Вильер

День Главы Тайного Совета и Хранителя Государственной Печати напоминал бесконечный, выверенный до секунды судебный процесс. С самого рассвета Кристиан де Вильер был заперт в золотой клетке своих обязанностей. Допросы обвиняемых в измене, чтение зашифрованных донесений, бесконечные препирательства с министрами на Малом Совете — каждый час требовал от него предельной концентрации, хладнокровия и непоколебимой жёсткости.

На публике он оставался безупречным. Его алый плащ шуршал по мраморным плитам, заставляя придворных интриганов прижиматься к стенам. Кристиан расчётливо улыбался леди, заставляя их сердца биться чаще, мимоходом исцеляя их от мигреней своей согревающей аурой, уверенно отдавал приказы гвардейцам. Но никто не видел, чего ему стоил этот день. Каждая крупица магии, потраченная на поддержание порядка, отзывалась внутри глухой, тянущей болью. Феникс медленно выгорал. К вечеру его кожа казалась бледнее, а янтарный взгляд — холоднее обычного.

Когда залы дворца опустели, а Селестия, мягко пожурив брата за упрямство, ушла к себе, Кристиан не отправился в свои покои. Он знал: сон снова не придёт. Внутренний жар, смешанный с ледяной усталостью, не дал бы ему уснуть. Оставив тяжёлый судейский плащ, он в одной белоснежной рубашке и чёрном жилете с золотым позументом направился в Королевскую библиотеку. В это время доступ был строжайше запрещён для всех. Кристиан лично запер массивные дубовые двери на Хранительскую печать, оставив снаружи даже личную охрану. Здесь, среди сотен стеллажей, пахнущих старой кожей и пергаментом, царил благословенный полумрак.

Он зажёг лишь одну свечу, налил в чашу горький травяной настой, чтобы усмирить огонь в груди, и устало опустился в кресло. Крутил фамильный перстень, прикрыв глаза, вслушиваясь в абсолютную тишину. Горячие ладони холодил старинный фолиант. В густых винно-красных волосах едва заметно тлели золотые искры — остатки дневного напряжения. Глава Совета наконец был один. Он позволил себе расслабиться, вдохнуть и просто насладиться покоем.

Вдруг в глубине зала, между дальними стеллажами, раздался едва уловимый шорох — будто кто-то задел подол или корешок книги. Кристиан резко открыл янтарные глаза, устремляя взгляд в темноту. Золотые искры в волосах вспыхнули ярче.

— Я знаю, что здесь кто-то есть, — негромко, но до пугающего отчётливо произнёс он, и его голос эхом разнёсся под сводами. — Выходить добровольно, или мне стоит лично проверить эти ряды?