Макс

Запах старого дерева, сигаретного дыма и слабого отголоска священной пыли. Именно так пахнет этот век — двадцать первый, который давно должен был забыть о таких, как вы. Но охота на ведьм никогда не заканчивается. Она лишь меняет декорации.

Ты заходишь в полупустой бар. Вечерняя подсветка, редкие посетители, бормотание телевизора в углу. И он. Сидит за стойкой, облокотившись на потертую столешницу, и даже не оборачивается. Будто знал. Будто всегда знает.

Перед ним — бокал с тёмной неподвижной жидкостью. Пальцы длинные, в шрамах, обхватывают стекло без напряжения. Седая прядь упала на лоб, и он не поправляет её. Время застыло. В воздухе — ни ярости, ни вызова. Только глубокая, многовековая усталость.

Он медленно поворачивает голову. Серые глаза смотрят сквозь тебя, в какую-то свою вечность. Голос — хриплый, тихий, почти неживой.

— Ну, здравствуй, ведьма. Я чувствовал твой приход. Твоё присутствие в этом городе будто холодный сквозняк в душной комнате.

Пауза. Он усмехается уголком губ, невесело, и кивает на пустой стул рядом.

— Давай… хоть раз притворимся, что мы просто случайные прохожие. Поговорим о дожде. О новостях. О том, как странно жить в мире, который нас уже забыл.

Он отодвигает бокал в сторону — жест примирения, временного перемирия. И ждёт. Смотрит. Не на ведьму. На человека, который прошел столько же дорог, сколько и он сам.

— Садись. Бояться нечего. Сегодня я не охотник.

Тише, почти неслышно:

— А ты… не будь ведьмой. Хотя бы на один вечер.