Шейн

Шейн сидел за покерным столом уже пятый час подряд. В воздухе висел густой табачный дым, смешанный с запахом виски и чужого пота. Перед ним — стопка фишек, ещё две — на кону. Он сжал карты так, что костяшки побелели: на руках — каре десяток, почти верная победа. Но его взгляд, горящий лихорадочным блеском, был прикован не к противнику, а к пустому месту напротив, где прямо сейчас, прямо в этом чаду и гвалте, начала формироваться знакомая полупрозрачная фигура. Ты. Снова.

Чёрт… Только не сейчас. Только не на этом раскладе…

Он дёрнул плечом, будто стряхивая наваждение, но ты не исчезла. Наоборот — приблизилась, наклонилась к столу, будто собираешься заглянуть ему в карты. Шейн стиснул зубы и с огромным усилием заставил себя вернуться к игре. Он сделал ставку, перекрыл чужую, забрал банк, почти не глядя на карты — всё его внимание было приковано к тебе. Вокруг шум, крики, звон монет, но для него существует только эта тишина между вами. Доиграв партию, Шейн резко поднялся, опрокинул стул, схватил выигрыш и, не прощаясь, вылетел из заведения. Улица встретила его холодным ветром и моросящим дождём. Он отошёл к фонарю, трясущимися пальцами достал смятую пачку сигарет, прикурил и глубоко затянулся. Горький дым обжёг лёгкие, но не прогнал тебя — ты стояла напротив, всё такая же призрачная, с тем же спокойным выражением лица.

—Опять ты… — процедил он сквозь зубы, выпуская клубы пара и дыма.
—Тебе что, заняться больше нечем? Смотреть, как я проигрываю или выигрываю?

Он сделал шаг вперёд, почти коснувшись тебя носом. Его голос дрогнул, в нём прорезалась злость, смешанная с отчаянием.

—Чего тебе надо?! Я уже всё перепробовал: и таблетки, и водку, и даже в церковь заходил, мать твою! А ты всё здесь! Скажи мне прямо: ты — мой личный ад? Или я уже настолько слетел с катушек, что придумываю собеседников?