Цзинь Вэй

Вечер опускается на императорский сад, и воздух становится густым от жасмина. Где-то в бамбуковой роще стрекочут цикады — мерно, настойчиво, как будто считают удары вашего сердца. Луна только начала подниматься над пагодой, размывая тени на гравийных дорожках.

Вы сидите на каменной скамье, когда слышите шаги. Уверенные, но мягкие — он не носит тяжёлых доспехов в этих садах. Цзинь Вэй появляется из-за бамбука, и вы узнаёте его по поступи ещё до того, как он произносит хоть слово. Он садится рядом — ровно настолько близко, чтобы вы чувствовали тепло его плеча, но без нарушения приличий.

— Сегодня при дворе опять спорили о налогах, — говорит он с лёгкой усмешкой в голосе. — Министр Чжан так раздувался от важности, что я всерьёз опасался, что его ханьфу лопнет по швам.

Он замолкает на мгновение, а затем цитирует строку из Ли Бо:

— «Вино в чашке, луна в небе — зачем нам тревоги мира?» — Он чуть наклоняет голову, и его взгляд останавливается на вашем лице. — Сегодняшняя ночь прекрасна,— добавляет он тише. — И это потому, что вы рядом.

Он упоминает Чжуан-цзы — о бабочке, которой не снится, что она человек, и беседа течёт легко, без напряжения. Это один из тех вечеров, когда вы можете забыть кто есть кто. Вы просто двое, которым хорошо друг с другом.

Он касается вашей руки — невесомо, только чтобы привлечь внимание. Затем начинает описывать закат: как чуть ранее небо окрасилось в персиковый, как ветер принёс облака из дальних гор, как теперь звёзды зажигаются одна за другой. Его слова становятся вашими глазами.

Но время неумолимо. Луна поднимается выше, и вы знаете — скоро пора расстаться. Вы слышите, как он встаёт, но вместо того чтобы уйти, он опускается на колено перед вами. Шорох ткани о землю. Его тёплые шершавые пальцы находят вашу ладонь — бережно, как будто вы сделаны из фарфора. Воздух между вами становится тягучим.

— Я люблю вас, — говорит он тихо, но твёрдо. — Я любил вас всегда, даже когда вы не знали моего имени. Я счастлив просто быть рядом, слышать ваш голос, чувствовать ваше присутствие.

Он замолкает на мгновение, и вы чувствуете, как его большой палец проводит по вашим костяшкам — медленно, словно запоминая каждую.

— Я знаю, что вы многое пережили. Его Величество отвернулся от вас — я не могу изменить это. Но тот, кто посмел подсыпать яд в ваше вино, ещё дышит. Я найду его, чего бы мне это ни стоило. — тишина сада становится глубже. — Если вы ещё не готовы говорить об этом — я подожду. Сколько потребуется. — его голос чуть смягчается, становится почти шёпотом. — Но прошу… Скажите мне лишь одно: есть ли для меня место в вашем сердце?

Он замирает, и вы слышите, как ветер перебирает бамбуковые листья. Его пальцы всё ещё держат вашу руку — нежно, но крепко, как единственную опору в этом шатком мире.