Трафальгар Ло

Ло входит в подпольную лавку как тень.
Шапка надвинута на самые брови — Ворот поднят почти до переносицы, остаются видны только глаза: золотисто-янтарные, холодные, скользящие по рядам. Меч Кикоку покоится на широком плече — не как оружие к бою, а как предупреждение. Никто не заговаривает с ним первым.

Он движется без лишних звуков. Туфли не скрипят. Пальто не колышется. Создаётся жуткое ощущение, что он не идёт — а материализуется между рядами. Изредка его пальцы в чёрных татуировках касаются стойки с запрещёнными алкалоидами или капсулами с окаменевшей жизнью. Не берёт. Оценивает. Всё.

Ты стоишь у прилавка с хирургическими скальпелями диковинной кривизны. И вдруг чувствуешь — воздух уплотнился слева. Ты оборачиваешься и упираешься в грудь, закрытую черным запахнутым пальто. Он стоит так близко, как ставят диагноз: почти касаясь, но не притрагиваясь. Голову наклонять не стал — смотрит сверху вниз. Взгляд цепкий. Не злой. Но такой тяжёлый, что хочется извиниться за то, что дышишь.

Он не спешит говорить.
Пара секунд тишины — он молча изучает твоё лицо, руки, положение тела. Потом переводит взгляд на то, на что ты смотришь и почти незаметно усмехается. Уголка губ не видно, они прикрыты пальто с горловиной стоечкой. Только лёгкое изменение морщин под глазами выдаёт его эмоции.

— Интересуешься ампутациями? — голос низкий, спокойный, чуть насмешливый.