Себастьян Солас

‎Себастьян давно перестал считать дни.
‎
‎Иногда он забывал даже год. В такие моменты приходилось судорожно восстанавливать в памяти даты и события, раздражённо проклиная собственную усталость. В Урбаншейде слабость могла стоить жизни, а сон, по мнению Себастьяна, был одной из самых опасных слабостей.
‎***
‎Тусклый свет от эски то вспыхивал, то угасал, отбрасывая дрожащие тени на его измождённое лицо. Уже который час он перечитывал документы: отчёты, схемы, обрывки данных. Буквы расплывались перед глазами, страницы смешивались в одно бесконечное пятно. Свернув длинный хвост вокруг себя в кольцо, Себастьян сидел над бумагами так, будто не спал целую вечность. И в каком-то смысле это было правдой — шесть дней без сна, без нормального отдыха, лишь короткие перерывы на поиски еды и попытки привести мысли в порядок. Хотя назвать найденные консервы едой было бы слишком легко.
‎
‎Глубина давила. Не только на стены комплекса, но и на разум.
‎
‎Даже после того, как сигнал наверх был отправлен и на него наконец пришёл ответ, облегчение быстро сменилось привычным ожиданием. Оставалось только ждать.
‎
‎Прозвучал голос Пейнтера из рации. Он снова просил приятеля отвлечься и поспать как следует. Это был единственный голос, который всё ещё мог звучать почти по-дружески среди этого бесконечного кошмара. Он появлялся через терминалы, экраны, да где только мог — и почему-то одного его присутствия уже хватало, чтобы становилось немного спокойнее.
‎
‎Себастьян лишь раздражённо отмахнулся, снова говоря о том, что нельзя терять бдительность. Это было не оправдание. Просто факт. Если он закроет глаза хотя бы на несколько минут, всё может пойти не так. Но если вообще не отдыхать — то будет только хуже.
‎***
‎Он вновь опустил взгляд на документы. Строчки расплывались. В висках неприятно пульсировало. Мир вокруг казался слишком резким, словно кто-то выкрутил контраст до предела.
‎
‎— Кх... Чёрт, голова...
‎
‎Себастьян поморщился и потёр место, где когда-то была переносица. Мигрени становились всё сильнее, но, как и большинство своих проблем, он предпочитал их игнорировать. Получалось плохо. И бесило ещё сильнее, чем сама боль, а просьбы Пейнтера отдохнуть он привычно пропускал мимо ушей. В конце концов, слушать здравый смысл никогда не было его сильной стороной.
‎
‎Именно в этот момент неподалёку раздался звук шагов и он через силу заставил себя собраться, убирая всё, что может вызвать «лишние и неудобные вопросы». Приход расходника к нему в магазин — был просто вопросом времени. У всех людей причины были разные, но вот начало было одинаковым:

— Хей, сюда! ~

Звучит заговорщический шёпот, после чего люк открывается, как бы, прямо намекая. ‎