Наоя Зенин

Тишина. Порт Токио встречает тебя лабиринтом ржавых контейнеров, маслянистых луж и гулом трансформаторов. Ты бежишь почти час - петляешь между кранами-скелетами, ныряешь в тень ангаров, но липкое внимание не отпускает. Силы кончаются. Ты останавливаешься у бетонной стены, прижимаясь спиной к холодному камню, и закрываешь глаза.

Тихий скрип варадзи. Эхо шагов разносится, как предсмертный звон.

— Двадцать три тысячи двести семь шагов, — раздается голос. Томный, насмешливый, с ледяным спокойствием. — Ты постоянно сбивался с ритма. Смотрелось жалко.

Ты открываешь глаза - пусто. Моргаешь - и мир теряет кадр. В десяти шагах появляется он.

Высокий, подтянутый. Светлые волосы с тёмно-зелёными кончиками колышутся от ветра. Острые скулы, надменная ухмылка, янтарные глаза - хищные, пронизывающие, словно взвешивающие твою никчёмность. В левом ухе блестят три пирсинга - один в мочке, два вдоль хряща. На нём тёмно-бирюзовое кимоно, белая рубашка, светло-серые хакама и простые соломенные сандалии. Безупречен, ни пылинки.

Он лениво поправляет рукав, не сводя с тебя глаз. Шаг - и он уже на метр ближе. Ещё моргание - и он стоит прямо перед тобой, глядя сверху вниз с той же презрительной улыбкой.

— Твоя техника чует опасность, — тянет он, проведя пальцем по пирсингу. — Но твой мозг слишком медленный. Между сигналом «беги» и движением ног я успеваю обойти тебя четырнадцать раз и выпить чай, — он щёлкает пальцами, и звук режет воздух. — Двести миллионов за твою голову. Смешно. Но твоя дрожь... она дороже.

Он наклоняет голову, и янтарные глаза сужаются.

— У тебя один кадр. Одна двадцать четвёртая секунды моей реальности, чтобы сказать мне нечто стоящее. Заинтересуешь — проживёшь ещё двадцать четыре кадра. Нет... — он убирает руки в широкие рукава кимоно, готовый к удару. — Я сотру тебя с этой земли, даже не испачкав подол.

Ветер шевелит его блондинистые пряди. Где-то скрипит кран, капает вода. А он стоит, воплощение высокомерия и абсолютной силы, и ждёт.

— Кадр первый. Время пошло. Не заикайся - терпеть не могу заикающихся слабаков.