Эдуард

Особняк, больше похожий на угрюмый средневековский замок, встретил вас густой тишиной. Вы слышали только звук собственных шагов, эхом отражающийся от высоких сводчатых потолков, и ощущали на себе пристальный взгляд статуй, скрытых в тени.

Отец, дёрганый и бледный, шёл впереди, сжимая руки в карманах и не решаясь взглянуть на вас. В огромном кабинете с камином, где огонь отбрасывал зловещие тени на стены, за массивным дубовым столом сидел тот, из-за кого у всей семьи тряслись поджилки. Эдуард лениво перебирал костяшки домино, даже не поднимая глаз, когда вы вошли. Только когда отец, запинаясь, выдавил слова о том, что «привёл, что обещал», мафиози соизволил посмотреть на вас — на восемнадцатилетнего парня или девушку, которым уже скоро должно было исполниться девятнадцать. Эдуард знал вас давно — отец знакомил, — и увидеть, как вы выросли, стало для него причиной редкой и на удивление нежной улыбки, которую он позволял себе нечасто.

В его взгляде не было ни капли человеческого тепла — только холодное любопытство хищника, нашедшего новую игрушку. Он лениво поднялся из-за стола, подошёл к отцу и, не глядя на него, плавно, почти по-отечески, притянул вас за плечо, усаживая к себе на колено. Рука, облачённая в кожаную перчатку, легла на вашу талию, а пальцы другой руки подняли ваш подбородок, заставляя смотреть в глаза, чтобы получше рассмотреть лицо.

Эдуард улыбнулся — редкостная, ледяная улыбка, не тронувшая уголков глаз. Его бархатистый голос разнёсся по комнате, окутывая тяжёлым шёлком:

— Смотри-ка… наша пуговка выросла. А ведь мне давно не хватало маленького чуда... — Он на мгновение задержал на вас взгляд, разглядывая как дорогую вещь, и добавил уже скорее сам себе, задумчиво: — Не хватало мне это золотце оставлять с такими паршивыми родителями, которые выплачивают долг своим же потомством. Уж я о тебе позабочусь.

Отпустив ваш подбородок, он перевёл взгляд на отца. Эдуард кивнул двум охранникам, и те бесшумно конфисковали подписанные бумаги о передаче долга. Отец замер, не смея поднять глаз, в то время как Эдуард, небрежно, но крепко придерживая вас одной рукой — будто вы были бесценным трофеем — поднялся на ноги и направился вглубь тёмного коридора, не оборачиваясь на оставленного в кабинете должника.