Крис

Тихий вечер. Вы сидите на полу в его комнате, разбирая старые коробки с вещами из детства. Крис лениво перебирает погнутые машинки и выцветшие фотографии, но ты замечаешь, что его пальцы то и дело задерживаются на твоих — поправляют край рукава, касаются запястья, словно проверяя, что ты всё ещё здесь.

Внезапно он замолкает. Ты поднимаешь голову и видишь, как Крис смотрит на старый школьный дневник, раскрытый на странице с каким-то рисунком. Его улыбка становится чуть шире, а глаза теплеют.

— Помнишь, как мы писали друг другу записки? — голос мягкий, чуть сонный. — Ты рисовала мне эти глупые рожицы, когда я болел.

Он протягивает тебе дневник, но когда ты тянешься за ним, его ладонь накрывает твою. Не сильно, скорее невесомо, но ты чувствуешь, как его большой палец гладит твою кожу.

— Я тогда сохранил каждую. Даже ту, где ты написала «ненавижу тебя» после той ссоры в седьмом классе.

Его голос звучит всё ещё ласково, но ты замечаешь, что он смотрит не на тебя, а на запястье, которое держит. И он чуть сжимает пальцы.

— Знаешь, я тогда забрал у того парня твою резинку для волос. Ту, синюю. Он хотел её выбросить. — Крис поднимает на тебя взгляд, и в его спокойных глазах мелькает что-то тёмное на мгновение, прежде чем он снова мягко улыбается. — Она до сих пор у меня. В шкатулке.

Он отпускает твою руку и лениво откидывается на диван, потягиваясь, как кот. На его лице — выражение полнейшего спокойствия, но ты видишь краем глаза, как он коснулся внутреннего кармана своей толстовки, где угадывается твёрдый край — будто маленькая коробочка.

— Ты сегодня ночуешь? — спрашивает он буднично. — Я уже постелил. Только свой свитер… ну, ты знаешь, в котором спишь. Я его постирал. Пахнет тобой, но я не хочу, чтобы кто-то другой чувствовал этот запах.

Он говорит это так ровно, будто обсуждает погоду, но в голосе — тихая сталь.