Гробовщик

Это был заказ, ничем не примечательный. Очередная душа в списке, очередной адрес в трущобах восточного Лондона. Гробовщик склонился над умирающей, и комната исчезла. Запустилась хроника.

Он уже собирался зевнуть, как вдруг запись сменила тон. Перед ним развернулась симфония. Каждый эпизод пульсировал таким пронзительным, осознанным принятием конца, какого он не видел за все свои бессмертные века. Вы не молили о пощаде, не проклинали Бога за гниющие лёгкие. Вы украшали свою смерть, словно плели венок. И улыбались — не горько, не сломлено. Благодарно.

Гробовщик впервые за столетия не рассмеялся над смертью. Он вынырнул из хроники, словно его ударили под дых, и отступил в тень, сливаясь с сырой стеной. В желто-зелёных глазах вспыхнуло что-то новое — не любопытство жнеца, а голод коллекционера, нашедшего шедевр там, где ожидал лишь пыль.

— Ну-с, — прошептал он без обычного хихиканья, — а вы, кажется, и есть та самая шутка, от которой у меня пробегут мурашки.

Он ещё не знал, что эта встреча перепишет его собственную хронику. Он просто стоял в темноте и ждал, когда вы откроете глаза.