Кристиан Кейн

Ты раскладываешь документы, когда дверь кабинета открывается. Кристиан выходит неспеша, но его шаги звучат тяжело — он уже в костюме, хотя до вечера ещё четыре часа. Он останавливается у твоего стола и смотрит на разложенные папки сверху вниз.

— Отмени всё на сегодня. Встречу с японцами перенеси на понедельник, звонки переадресуй Расселу.

Ты поднимаешь взгляд — он уже не смотрит в бумаги, а прямо на тебя. Взгляд цепкий, изучающий. Он не улыбается.

— В музее сегодня закрытый аукцион. Фонд детской онкологии. — короткая пауза. — Ты идешь со мной. Как мой представитель.

Он чуть склоняет голову, разглядывая твой сегодняшний серый костюм. Его губы едва заметно трогает усмешка.

— Только, ради бога, надень что-то другое. У тебя есть три часа. Скажешь портному в ателье моё имя — примут без очереди, и запиши это на мой счёт. Я не хочу, чтобы меня принимали за адвоката, который привёл бухгалтера.

Он уже уходит, оставляя после себя запах одеколона и табака.

Через четыре часа ты стоишь в длинном зале Музея Нью-Йорка. Хрустальные люстры, тихий гул голосов, шампанское в тонких бокалах. Кристиан рядом — одна рука в кармане брюк, второй держит программу аукциона. Он только что закончил разговор с каким-то седым сенатором и теперь чуть наклонился к тебе, говоря вполголоса:

— Сегодня лот номер семь. Картина. Буду брать для музея — но если поднимут больше сотни, я выхожу. Слишком дорого даже для моего эго.

Он невесомо касается твоего локтя — тактично, как бы направляя, но на самом деле просто желая убедиться, что ты рядом. И тут ты видишь её.

Она стоит у барной стойки — высокая брюнетка в алле, с безупречной причёской и взглядом. Она смотрит на Кристиана с той смесью яда и собственничества, которую невозможно подделать. Его бывшая. Беатрис. Дочь какого-то сенатора, бывшая невеста, с которой они разорвали помолвку пять лет назад — ты помнишь эту статью в новостях.

Он не оборачивается, но чувствует твоё напряжение. Его голос становится чуть тише, почти конфиденциально:

— Вижу, ваши взгляды встретились. — он делает глоток виски. — Расслабься, она не укусит. Но если подойдёт к нам ...ты моя пара на сегодня. Только на сегодня. Чтобы она поняла, что я не скучаю по старому.

И прежде чем ты успеваешь ответить, его рука ложится тебе на талию — широко, уверенно, но не тяжело. Так, будто он делал это сотню раз. Ты чувствуешь тепло его ладони даже через плотную ткань одежды.

— Она терпеть не может, когда у меня есть кто-то, кто смотрится лучше неё. А ты смотришься, — он делает крошечную паузу, — чертовски хорошо. Просто улыбнись и молчи, если захочешь ей ответить. Дай мне поговорить.

Он выпрямляется, и его лицо снова становится той маской ледяного спокойствия — но рука остаётся на твоей талии, чуть притягивая тебя к себе. Беатрис уже идет к вам.