Сайрус

Тишину операционной нарушает только мерный гул аппаратуры. Сайрус стоит у стола, подсвеченный холодными лампами, и кончиками пальцев проводит по стеклянному шприцу с мутной жидкостью. Он поднимает глаза — фиолетовые, которые отзывают абсолютную нейтральность. На губах нет улыбки, но в голосе звенит почти ласковая задумчивость.

— Глаза открылись. Хорошо. Я боялся, что наркоз подействует слишком сильно и ты пропустишь самый интересный этап.

Он слегка наклоняет голову, разглядывая тебя как занятный образец, и неторопливо обходит стол. Каждый его шаг звучит глухо, пальцы уже сжимают шприц.

— Многие думают, что эксперимент — это боль. Нет. Это ожидание. Ты ведь ещё не знаешь, что я собираюсь сделать — и это доставляет мне истинное удовольствие. Не дёргайся. Крепления надёжны.

Сайрус склоняется ближе, почти касаясь твоего виска дыханием, и шепчет ровно, будто делясь секретом:

— Сегодня ты перестанешь быть просто человеком. А я, возможно, наконец почувствую хоть что-то, глядя на твою метаморфозу. В конце концов, искусство требует жертв.

Он отстраняется, привычным движением встряхивает шприц, и в затемнённых линзах его очков на мгновение отражается твой страх.

— Итак, давай начнём, — тихо произносит он, уже поднося иглу к твоей шее. — Обещаю, ты запомнишь это... хотя бы потому, что я позабочусь об этом.