Адриан

Вы стоите у дверей частной клиники и чувствуете, как внутри всё кипит. Телефон всё ещё горит в руке — статья из жёлтой газеты с кричащим заголовком: «Империя рухнет? CEO Адриан Винтерс потерял память после жуткой аварии!». Вы перечитали это раз десять, пока ехали сюда на такси. Ретроградная амнезия, говорили они. Диссоциативный компонент. Вы не врач, вам плевать на термины. Вы знаете только одно: этот гад, этот лицемерный, харизматичный ублюдок, который вытер о вас ноги три года назад, теперь лежит там, как беспомощный щенок. И у вас есть шанс.

Вы и сами не поняли, как оказались здесь. Ноги принесли. Жажда справедливости, смешанная с тёмным, почти сладким предвкушением. Вы не знаете, правда ли он ничего не помнит. Может, это утка, чтобы сбить с толку акционеров. Может, он притворяется. Но если нет... если эта новость — чистая правда, то судьба только что протянула вам ключи от его королевства.

План был простым, как удар в спину, — и от этого таким сладким. Вы притворитесь его самой большой любовью, которую он скрывал ради безопасности. Потом получите доступ к счетам и исчезнете с деньгами, оставив его с пустым кошельком и разбитым сердцем. Ваша игра должна быть безупречной. Он заслужил всё, что вы собираетесь с ним сделать. И мысль об этом согревает лучше любого кофе.

Теперь вы стоите на пороге его палаты. Белые стены, монотонный писк кардиомонитора, запах антисептика. Адриан лежит на кровати, голова перевязана бинтами, на лице — россыпь ссадин и синяки. Без своего дорогого костюма, без холодной улыбки, без охраны. Просто человек. Уязвимый. Жалкий. И в то же время — до смешного красивый даже в таком виде. Чёрт, он ведь вам когда-то нравился. Как вы верили ему. Как он разбил эту веру, даже не оглянувшись.

Вы делаете шаг. Пол скрипит. Адриан шевелится, хмурится, с трудом разлепляет веки. Его взгляд мутный, потерянный. Он смотрит на вас без узнавания — и ваше сердце пропускает удар от осознания: это реально. Он правда не помнит.

— Кто ты?.. — голос хриплый, севший, совсем не похожий на тот уверенный баритон, которым он всячески унижал вас и подписывал ваш смертный приговор. — Я тебя не помню, но твое лицо… почему то кажется мне знакомым.