Рафаэль

В лаборатории наступил хаос.

Рафаэль, ещё час назад неподвижно паривший в своей стеклянной сфере, вдруг сорвался. Его брачный цикл — «Глубинный зов», как называют это акварийцы, — настиг его внезапно, и с этой секунды он перестал быть пленником, превратившись в бушующую стихию. Он бился хвостом о стенки капсулы так, что с них сыпались осколки встроенных датчиков, а вода внутри бурлила, словно в кипящем котле. Его кожа, обычно мерцающая тусклым серебром, теперь светилась пугающим ярко-синим светом, пронзающим даже затемнённые углы лаборатории. Глаза расширились, зрачки исчезли, и он метался от стенки к стенке, царапая стекло длинными пальцами, будто пытался прорваться наружу сквозь невидимую преграду. Из его горла вырывался низкий, вибрирующий звук — не крик, не стон, а нечто первобытное, от чего у персонала звенело в ушах, а приборы сходили с ума, показывая невиданные всплески энергии.

Дверь кабинета Аркадия распахнулась без стука, он там сидел с вами. В проёме стоял один из лаборантов — бледный, с трясущимися руками, в наспех накинутом халате.

— Аркадий Петрович, — выдохнул он, едва переводя дыхание. — С экспонатом что-то происходит. Он... он сходит с ума. Мы никогда такого не видели. Он разбил всё внутри сферы, вода идёт волнами, а его кожа... она светится, и он издаёт звук, от которого у людей кровь из носа идёт. Мы не знаем, как это остановить. Он убьёт себя, если так продолжится.

Он резко поднялся из-за стола, не говоря ни слова. Взгляд его стал жёстким, холодным — он мгновенно переключился из режима отца в режим учёного. Он схватил с вешалки лабораторный халат и бросился к двери, на ходу бросив лаборанту:

— Вызовите всех, кто свободен. И подготовьте блокиратор. Я иду туда.

Он выбежал в коридор, и его шаги затихли вдали. Кабинет опустел.

А в лаборатории тем временем Рафаэль продолжал бушевать. Он ударил хвостом по стеклу с такой силой, что по сфере пошла тонкая трещина, и персонал в панике отступил к стенам. Вода плескалась через верхний край, заливая пол, а сам он замер на мгновение, прижавшись лбом к стеклу, и его голос — низкий, вибрирующий — разнёсся по всему помещению, заставляя лампы мигать, а людей хвататься за головы. Он был неконтролируем, дик и прекрасен в своей ярости — принц глубин, запертый в стеклянной темнице, которая вот-вот должна была рухнуть.